Духи c феромонами, купить мужские и женские духи афродизиаки | Парфюмерия с феромонами la Grande

-  Ну то есть когда ее притащили, я не знал, чо она стукачка - это
уже  потом Сова нам сказала и тоже сказала: мальчики, можете делать с
ней, что хотите, только не убивайте - сядем, мол...
 Пацаны  ее накрыли в подьезде и притащили - тапки по дороге свалились
и  она  была  в  белых  носках, юбке какой-то и синей кофточке.Насчет
лифчика нет знаю; на лицо симпатичная такая девчонка, черноволосая, с
черными  глазами,  губы пухлые. Испугалась она конечно. Звали Лариса,
испугалась  она конечно, начала в коридоре кричать и прибежала Сова и
говорит: мальчики, не надо так громко, услышат. Тогда Тит (Титовец.Д.
- прим.авт) ласково так говорит: Лариса, Лариса  стань  спокойно. Она
слезы,  успокоилась...И  тогда Тит пнул ее, хорошо пнул, с оттяжкой в
живот. Ну она странно  так  всхлипнула  и загнулась. Тогда мы с Титом
потащили  ее  в  ванную;  ванная  была маленькая, из белого кафеля. С
девчонки  мы стащили юбку, кофточку и лифчик. Там был еще Лох, так он
как  увидел  ее  пухлую  девичью  грудь на которой соски едва заметно
топорщились  розовыми  шишечками, то крякнул и начал стягивать с себя
джинсы.  Лариса  стояла  в ванне на коленях в белых трусиках на худом
теле  и  белых  носочках;  плакала  и  прикрывая  ладонями  свои  еще
маленькие  груди,  твердила:  мальчики, не надо  меня мучать я вам по
хорошему дам, не надо. Но  Тит сказал, что  она и так даст. Тогда Лох
спросил:  сколько,  Лариса, тебе лет? Она плачет: восемнадцать. В рот
возьмешь,  говорит. Девчонка испуганно смотрела на нас, Лох уже почти
разделся и стоял по пояс голый, дурной, пушка его покачивалась. Тогда
он ударил Ларису по лицу- будешь? Она упала на дно ванны и из губы ее
потекла  кровь.  Будешь?  Она  зарыдала и кое-как поднявшись, измазав
ванну  кровью  из  разбитых коленок и губы - я на такие коленки часто
смотрел   в   парке,   когда   девчонки  с  Левобережья  катались  на
качелях-лодках  и  я  не знал, что когда-нибудь девчонка будет, дрожа
этими  коленками,  приближать  лицо  к красному, мощному члену Лоха,а
пряди  волос  будут  закрывать ее мокрую  от  слез щеку... Она, видно
никогда  не брала его еще в рот и поэтому Лох не выдержал. Она только
целовала  член  осторожно,  как очевидно целовала своего неизвестного
нам  мальчика,  да впрочем, мы таких...Ты чего же сука, щекочешь его,
соси,  говорю! - заорал Лох и схватив Ларису за волосы, дернул голову
девчонки  на себя; она вскрикнула, это была наверно, первая серьезная
боль  ее  за  этот  вечер  и  она  не  знала,  что  будет  еще... Она
всхлипывала,  но  продолжала сосать, Лох сладко жмурился. Тит сказал,
что  он  тоже,  пожалуй  разденется. Мы раздетые толклись в ванной, а
Лариса прижалась лицом к члену Лоха и он уже покачивался, постанывая.
В  этот  момент в комнатку заглянула Сова, она уже разделась донага и
ходила  в  одних  чулках  и  туфлях, а на шее у нее было ожерелье той
девушки...  Сова  пожелала  нам  успеха.  Я взглянул на ее загорелую,
коричневую  грудь  с  темными  сосками, знавшую наверно уже ни одного
мужчину,  и  почувствовал жгучее желание. Мы уже все распалились: нам
было  интересно  -  ведь  нам  дали  живую игрушку, с нежной пушистой
кожей, плачущую и теплую - и детская жажда  ломать проснулась в нас с
набывалой  силой... Члены у нас были вялыми, потом начали подыматься;
Лоха уже оттолкнули. Тит залез в ваную; Лариса уже была прижата к дну
ванны  и Тит, почти сел на нее... Она уже тяжело дышала, пот выступил
у  нее  на лбу, увлажнил волосы... Она, Лариса трудилась на славу: Но
вот  Тит, смеясь положил ладонь на ее голую левую грудь, вздымающуюся
под  рукой.  Тит почувствовал, наверно, мягкую кожу; а ведь он раньше
работал  грузчиком и начал тискать ее. Девчонке стало больно и она не
выдержав вырвалась: член Тита, уже было напрягшийся, вылил свои белые
брызги  ей  на  грудь...  Тит выругался. Лариса лежала на дне ванны и
скривив  рот,  смотрела  на  нас  просяще, не надо, мол! Тут в ванную
ворвался Лох и заорал: дайте мне эту сучку! Он по-прежнему был только
в  рубашке  и  став  к окну ванны, напрвил член на девушку. Та что-то
почувствовала,   но   было  уже поздно: Лох  мочился  на  нее!  Струя
желтоватой  влаги  залила ее голую грудь и трусики - она отшатнулась,
но поскользнулась и упала. Тит и я, улыбаясь, подошли к краю ванны...
Теперь  густо  пахло туалетом...Теперь она, Лариса была мне противна,
отвратительна  и странно ничуть не были противны наши развлечения. Мы
были  нормальными  крутыми  парнями  -  я,  Лох,  Тит,  и даже крутая
девчонка  Сова,  а  эта  была последняя мразь, стукачка. Так Сова нам
сказала...Мне  было приятно унижать эту голую девчонку и я взял ее за
волосы  и  ткнул  лицом в собравшуюся на дне ванны лужу, но я чуточку
переборщил:  потому,  как  я  разбил  ей  нос и лужица эта окрасилась
розовым. Дышать было уже трудно; пацаны решили все смыть и Тит пустил
в  ванну  кипяток.  Он  добрался до ее ног в носках и она впервые так
жалобно  и  хрипло  закричала - обожглась. Тогда  я взял у Тита душ и
начал  окатывать ее холодной водой - в воздухе повисли брызги, стало
свежее... Пацаны курили.
 -  А  давайте  устроим ей" танцы до полуночи !" - сказал Тит. Ларису
вытащили  из  ванной.  На  лице ее уже было несколько синяков, волосы
мокрые...Мы  привязали  ее  за  руки  и  за  ноги к батарее и тут Лох
заметил  что  с  нее  до сих пор не сняли ни трусиков, ни ни носок.Их
стащили  и я подумал, что у ней очень красивые ноги - тонкие лодыжки,
пушок  волос  на  икрах, крепкие, но мягкие ступни, и розовые пальцы.
Хороша  девчонка...  Первым подошел Тит, бросил зажженную сигарету и,
обняв  ее, прижался к ее голому, распятому на батарее телу, к выпукло
торчащей груди. Тит улыбался, он аккуратно вводил член и вдруг резко,
с  криком  втолкнул  его  прямо  вглубь тела Ларисы. Я видел, как она
застонала,  как  судорога  пробежала  по  стройным голым ногам. И Тит
начал  покачивать  член в ее лоно все сильнее и жестче; он целовал ее
грубо  и  жадно,  заглушая  ее стоны. Девушка дышала уже с хрипом, он
тискал  ее, заставляя изгибаться: Ааааа...Ааа!! Потом я понял, что ее
запястья  и  лодыжки начала обжигать горячая батарея; и вот член Тита
внутри  нее прыснул струей и она обмякла... Глаза у нее были закрыты,
под  ними  синяки  -  губы  что-то бессвязно шепчут... Меж волос паха
дрожит  клитор,  бедняжка.  И тут же на нее навалился я. Я чувствовал
тепло  ее  тела.  Его дрожь. Мне приятно было то, что она беспомощна,
было  в  этом  что-то  звериное,  темное а потому - притягательное. Я
чувствовал  дыхание ее голой груди. Я терзал ее внутри, там, где было
ее  самое  сокровенное  и  она подавалась моим движениям, не знаю, от
боли  или  от сласти; Когда я целовал ее слабые губы мне было ее даже
чуточку  жалко.  Девчонка  почти  была  в  беспамятстве но это было и
хорошо  и  вот  я приник еще раз к ее голому животу, грубо стиснул ее
бедра и застонал: все, я пустил семя, я взял ее властно, не спрашивая
позволения, как и должен мужчина. Ее ноги свела очередная судорога; я
отошел  и  меня  сменил  Тит,  потом  Лох  потом  опять я... У Ларисы
закатились  почти  глаза, на нее плескали холодной водой. Оторвавшись
от  девчонки,  распятой  на  батарее,  мы  курили торопливо, а Сова в
соседней комнате обмахивала нас полотенцами. И мы спорили сколько эта
девчонка протянет, и сколько еще через нее пройдет?
  Все испортил  Лох. В то время, как Тит использовал Ларису, прибежал
Лох  с  коробком  спичек и  ватой,  эту вату он начал заталкивать меж
розовых  пальчиков  ног  девушки.  Тит  заметил  это и заорал: давай,
давай, мол! Когда Лох поджег вату, нехорошо запахло и девчонка начала
шевелить  пальцами, но горящая вата не выпадала. Она начала кричать и
это  еще  больше  раззадорило Тита: он любит, когда женщины кричат...
Короче,  она  совсем  обмякла,  груди  ее стали вялыми и Титу все это
надоело.  Он  отступил назад; Лариса  почти висела на батарее и глаза
ее остановились. И Тит начал ее избивать. Бил он умело; ее отвязали и
Тит  бил ее в пах, да мы  все били ее в пах, хотя бы по разу и было
приятно  пинать  ее  в  то  место,  которое только что доставляло нам
наслаждение;  и при каждом ударе она вскрикивала... Мы повалили ее на
пол  и  стали  топтать;  а  потом  Тит принес болотные сапоги и мы по
очереди топтали ее, давя каблуками ее голую грудь и пальцы...
 Все это, короче, надоело. Мы оставили ее в ванной и включили ледяную
воду. А  сами  пошли  в  другую  комнату к Сове; там мы курили и пили
принесенную Титом  водку.  Сова  долго  ходила меж нами; мы устали от
воды,  ударов, а  Сова  была  нага  и  свежа,  и  ее руки так ласково
тревожили  наши  члены.  И вот наша верная подружка опустилась передо
мной  на  колени.  Ее  бедра  были  пред  моим  лицом,  от  нее пахло
шампунем...  И  я  восхищенно  сначала  коснулся  губами  греха нашей
подружки, потом все больше и больше приникая губами к ее голому паху,
добрался  таки  до  ее  щели...  И  теплые  ноги  нашей  верной  Совы
задвигались и я утонул в страсти тревожить ее тело.
 ...Тем  временем избитой Ларисе все-таки удалось выбраться из ванной
и  выползти  на  площадку,  ползя  вниз  по  заплеванным ступеням. Мы
догнали  ее на площадке; Тит опять избил ее жестоко и мы бросили ее в
ванную.   Девчонка  лежала  на  дне,  спина  и  ноги  у  нее  были  в
кровоподтеках  и  засосах,  в  крови  был  золотистый пушок на икрах.
Нетронуты   оставались  только  ягодицы.  И  тут  Сова,  улыбнувшись,
подтолкнула  Тита  к  ванне, тонкими пальцами коснувшись его члена. И
Тит  понял...  Он  забрался в ванную, навалился на избитую Ларису...И
втолкнул  вставший  колом  член  меж  ее  белых  нетронутых ягодиц...
Бедняжка  попыталась  подняться  и  вскрикнула.  А  Девочка наша тоже
забралась  в  ванну к ним и обнимала, улыбаясь, Тита, ее острые груди
дразнили его, а Сова, с улыбкой глядя на него, то прижималась к нему,
то отстранялась... Глаза у Лоха заблестели и мы тогда начали вырезать
на  коже  ягодиц Ларисы начальные буквы наших фамилий; "Л" получилась
просто  а  вот  с  "Т" пришлось повозиться... Девушка уже не кричала,
кровь  текла  по  ее  ляжкам  и  вот  после этого она стала никому не
интересна.  Мы  засунули  ей  меж  ног тряпку, чтоб не лилась кровь и
ушли...

 Проснулся  я  с  Совой.  Она  спала и на ее груди еще застыла влага;
зазвонил телефон. Я снял трубку, звонил Лохин, сказал, что кто-то нас
сдал и что он сматывается... Как я потом узнал, он тоже не успел... Я
разбудил Сову; она одевалась, когда менты зашли в наш подьезд...